РАВНИНА СТРАХА

Заглянул ко мне Одноглазый, сказал, что Душечка собирается допросить Шпагата и курьера.

- Совсем она взвинтилась, Костоправ, - заметил он. - Ты ее видел?

- Видел. Давал советы. Она не слушает. Что еще я могу сделать?

- До появления Кометы еще двадцать два года. Зачем ей загонять себя до смерти?

- Ты это у нее спроси. Мне она просто твердит, что все решится задолго до прихода Кометы. Это гонка со временем. Она верит в это. Но остальные не могут вспыхнуть ее огнем. Мы здесь, на равнине Страха, отрезаны от мира, и борьба с Госпожой порой отходит на второй план - нас слишком занимает сама равнина.

Я поймал себя на том, что обгоняю Одноглазого. Эти похороны прежде смерти плохо на него повлияли. Без своей магии он слабеет и физически. Возраст сказывается. Я притормозил.

- Как вы с Гоблином - развлеклись по дороге всласть?

Одноглазый не то усмехнулся, не то скривился.

- Опять он тебя достал?

Их вражда тянется с незапамятных времен. Начинает каждую стычку Одноглазый, а выигрывает обычно Гоблин.

Он пробормотал что-то.

- Что? - переспросил я.

- Эй! - вскричал кто-то. - Свистать всех наверх! Тревога! Тревога!

- Второй раз за день? Какого беса?! - Одноглазый сплюнул.

Я понял, к чему он клонит. За последние два года тревогу не объявляли и двадцати раз. А теперь две за день? Невозможно.

Я кинулся за своим луком.

В этот раз мы рассыпались по кустам с меньшим шумом. Ильмо высказал свое очень болезненное неудовлетворение в нескольких личных беседах.

Снова солнце. Как удар. Вход в Дыру обращен на запад, и, когда мы выходили, свет бил нам в глаза.

- Ах ты, раздолбай проклятый! - орал Ильмо. - Что ты, твою мать, тут творишь?

На поляне стоял молодой солдатик, указывая в небо. Я поднял глаза.