Всадник был один, безоружный; ехал он на побитом молью муле.

- И весь шум из-за старика на ишаке? - осведомился я.

Среди кактусов и кораллов сновали наши люди, производя немыслимый шум, даже этот старец не мог их не заметить.

- Лучше бы нам потренироваться не галдеть.

- Вот-вот.

Я подскочил, оборачиваясь. За моей спиной, прикрыв глаза от солнца, стоял Ильмо, такой же старый и усталый, каким чувствовал себя я. Каждый день напоминает мне, что мы уже немолоды. Черт, мы все были немолоды, уже когда явились на север, переплыв море Мук.

- Нам нужна свежая кровь, Ильмо. Он фыркнул.

Да, к тому времени, как все это закончится, мы станем намного старше. Если доживем. Ведь мы выкупаем время. Если повезет - десятки лет.

Всадник пересек ручей, остановился. Поднял руки. Вокруг него из пустоты вынырнули наши люди, небрежно помахивая оружием. Одинокий старик в самом центре Душечкиной безмагии не может быть опасен.

Мы с Гоблином и Ильмо начали спускаться.

- Как вы с Одноглазым - развлеклись в отлучке?

Эти двое враждуют издавна, но тут присутствие Душечки не дает им пользоваться колдовскими штучками.

Гоблин ухмыльнулся. Улыбка раскалывает его голову напополам, от уха до уха.

- Я его расслабил. Мы подошли к всаднику.

- Потом расскажешь.

Гоблин пискляво хихикнул - точно вода булькнула в чайнике.

- Ага.

- Ты кто? - спросил Ильмо старика.

- Фишки.

Это было не имя. Это был пароль посыльного с западных окраин. Давно мы не получали оттуда вестей. Вестникам с запада приходилось добираться до равнины через наиболее прирученные Госпожой провинции.

- Да? - переспросил Ильмо. - Ну так и что? Слезай.

Старик сполз с ишака, предъявил свои верительные грамоты - Ильмо признал их подлинными, - потом объявил:

Двадцать фунтов приволок. - Он похлопал по седельной суме. - Каждый городишко норовит добавить.