- Всю дорогу сам проделал? - спросил я.

- Каждый фут, от самого Весла.

- Весла? Но это...

Больше тысячи миль. Я и понятия не имел, что у нас там кто-то есть. Впрочем, я многого не знаю об организации, которую создала Душечка. Я трачу все свое время, выдавливая из чертовых этих бумаг то, чего там, может, и вовсе нет.

Старик посмотрел на меня, точно взвешивая мои грехи:

- Ты лекарь? Костоправ?

- Да, а что?

- Есть для тебя. Личное. - Он открыл курьерскую сумку.

На мгновение все напряглись - мало ли что. Но старик вытащил пакет, завернутый в промасленную кожу так, что и конец мира ему нипочем.

- Вечно там моросит, - объяснил он, отдавая пакет мне.

Я взвесил сверток в руке - если не считать кожи, легкий.

- От кого?

Старик пожал плечами.

- Где ты его взял?

- У капитана ячейки.

Само собой. Душечка действовала с осторожностью, так организовав своих подчиненных, что Госпожа не могла уничтожить больше малой доли подпольщиков. Гениальная девочка.

Ильмо взял остальное.

- Отведи его вниз и найди камору, - приказал он Маслу. - А ты, старик, отдохни. Белая Роза поговорит с тобой позже.

Интересный будет вечер, если докладываться будут и Шпагат, и этот старикан.

- Пойду гляну, что там, - сказал я Ильмо, взвешивая пакет в руке. Кто бы мог его послать? За пределами равнины у меня знакомых нет. Разве что... Но Госпожа не станет посылать письмо в подполье. Или станет?

Укол страха. Пусть давно это было, но она обещала держать связь.

Говорящий менгир, предупредивший нас о курьере, все еще торчал у тропы.

- Чужаки на равнине, Костоправ, - сказал менгир, когда я проходил мимо. Я замер.

- Что? Еще?

Но камень, как обычно, промолчал.

Никогда не пойму эти древние каменюги. Черт, да я все еще не понимаю, почему они на нашей стороне. Чужаков они ненавидят по-разному, но всех с равной силой. Как и прочие диковатые разумные твари равнины.