— Академиев не кончали, барыня, — заблажил я. Чокнувшись, мы выпили, точнее, выпил я, а она, сунув нос в бокал, стала старательно изображать токсикоманку. Из детективов я помнил, что вроде бы полагался лимон. Или то было кино про текилу?

— Кто ты, Юрий? — Отвечать я был не готов категорически. — Вчера я была у Раи.

— Прекрасно, как она?

— Жива и здорова, между прочим! — Она постепенно распалялась. Ну еще бы ей быть неживой, после всех моих мучений.

— Рад за нее.

— И это всё, что ты хочешь мне сказать? — Тут она попала в точку, и я старательно продолжал изображать идиота.

— Если ты о наших с ней отношениях…

— Да кто ты такой, кто ты такой! Сидишь тут, дурочку ломаешь, а я встречаю свою сестру, которую убили на моих глазах. Ни про какое убийство она и слыхом не слыхивала. Более того, по ее словам, это я сбежала из больницы и сейчас ношусь по Москве, изображая из себя чокнутую. Пикник этот дурацкий на помойке. Это какая-то афера, да, Юра? — По ее щекам текли слезы.

Что ж, многая знания — многая печали. Оставалось лишь решить, насколько я ей доверяю. Ехидное «второе я», извините, если забыл вас представить, услужливо подсказало: да на все сто, ведь мертвые молчат. Она ведь и в самом деле в какой-то мере была мертва. Всё-таки странная скотина человек: ради спасения этой женщины я семь раз совершил акт убийства, а сейчас был готов убить ее самое, лишь бы не лезла в душу.

Я налил ей почти полный бокал коньяку, заставил выпить. Объяснять ничего не хотелось. Но рано или поздно, а я должен был обрести в ней союзника, а посему осторожно начал: ну, это может показаться странным…

Как оказалось, коридор действовал на нас по-разному. На меня и так и сяк, а на Инну только сяк. То есть он для нее существовал, но и только. Я мог взять ее с собой в обратное путешествие, но, вернувшись в прошлое, она совершенно ничего не помнила и на выходе часто теряла сознание. Какая уж тут практическая польза.