Словно в ответ на мои мысли дверь со стуком распахнулась, и к нам ввалились четверо. Тот князек из казино и мой задушевный собеседник из туалета. Остальные двое были мне незнакомы. Не знаю, с чем шастают домовые, а у «туалетного» в руке был пистолет.

— Ребята, здесь Москва и совершенно другой уровень, — лениво начал я, прикидывая, сколько времени необходимо для маневра.

— Ты че, урод. — Видимо, оружие и хорошие манеры — вещи взаимоисключающие.

— А то, козел, что сидел бы ты в своем Задрыщанске, глядишь, и ручки бы остались целы.

Не обращая на них внимания, я повернулся к Инне:

— Сейчас пойдем туда, где пасмурное небо, но ты не бойся, просто потерпи минуты три, и я тебя заберу.

— Это ты отправишься на небеса, но сначала скажешь нам, где деньги. — Шестерка вопросительно посмотрел на хозяина, и тот слегка кивнул. — А то вам обоим будет очень неуютно.

И время вышло. Когда-то я любил читать фэнтези, и там очень много о поэзии боя. Не знаю, как там на мечах, а саперная лопатка инструмент абсолютно прозаический. Шанцевый, одним словом. «Туалетному» я отсек руку. Видать, планида у него такая. Двух статистов пришлось убить. Одному развалив горло, второго же рубанув в пах. Выл он ужасно, и я проломил бедолаге висок. Наверное, я всё же поймал пулю, так как возвращался в тень, а на рубахе осталась дырка с пятнами крови.

Но тело всё сделало само, и ранение из проникающего стало касательным. Князька же взял с собой. Он не кричал, а как-то глухо стонал.

Я подошел к Инне. Она сидела, спрятав голову в коленях и накрыв руками. Сидела и ждала. Подняв ее и «вынеся» назад, вернулся к главарю.

Я ничего ему не обещал, а потому и не обманул. Он сам рассказал то, что считал важным, то, за что надеялся купить свою жизнь. И если не соврал, то я стал на полмиллиона богаче. Я попросил девушку подождать в машине — в роскошном джипе этих… — а сам прибирался в доме. Хорошее место, но жить здесь я вряд ли смогу. Что ж, говорят, Париж хорош при любой погоде…