— Нет-нет, не надо. Я сейчас… я полежу немного и все объясню…

Тил глубоко вздохнул, расслабил мышцы и начал транслировать импульсы, мобилизующие защиту организма. Послушный мозг заставил тело разобраться, где произошло повреждение, и принять меры для устранения последствий. Индекс лечения переломов Тил так и не вспомнил, поэтому постепенная общая мобилизация защитных сил могла затянуться на пять—шесть суток. Но и это неплохо. Главное, что начала убывать боль. Сейчас только не двигать рукой — и все будет хорошо, все будет в порядке…

Очнувшись, Тил открыл глаза и посмотрел на Лену. Она сидела рядом на стуле и, не отрываясь, смотрела на Тила, зажав губами прядь длинных черных волос. В глазах у нее были тревога и любопытство — непонятно даже, чего больше.

«Может, включиться на прием ее мыслей? — подумал Тил. — Нет, я и так уже один раз позволил себе прочесть содержимое всего ее сознания, там, на тропе, а это неэтично далее у нас. У них же, общающихся только при помощи речи и жестов — второй сигнальной системы, чтение чужих мыслей наверняка расценили бы как вмешательство в личную жизнь. Ведь многие из них еще боятся своих собственных мыслей. Что же будет, если о них узнают другие? Нет, ее мыслеграмму я не должен больше принимать. Разве что в самом крайнем случае…»

И он улыбнулся Лене, стараясь, чтобы улыбка вышла поубедительнее — тяжело все-таки улыбаться, когда у тебя сломана ключица.

— Ну вот, Лена, теперь мне легче, и я хочу вам кое-что объяснить. Кстати, если вы не против, то давайте перейдем на «ты», мне так привычнее.

— Давайте перейдем на «ты», Тил, — сказала Лена. — Мне тоже так привычнее, мне ведь всего двадцать пять, и в моем кругу все на «ты», и на работе, и дома…

После слов «и дома» глаза Лены на секунду погасли, голос чуть дрогнул, а пальцы правой руки напряглись и застыли.

Причину столь быстрой перемены в настроении Лены Тил знал, он знал о ней вообще ВСЕ.