Вероятнее всего, нас держали, чтобы надеть шапки. Я был испуган, осознав, как близко это могло быть - даже завтра, - и предвидя впереди одинокую безумную жизнь. Не будет даже Генри, потому что вагранты бродят поодиночке, каждый укутавшись в собственные безумные видения и фантазии.

Генри проговорил:

- Я думаю...

Голос его принес мне некоторое облегчение. Я спросил:

- Что?

- Окно... Если я тебя подсажу...

Я не верил, что нас заперли в таком месте, откуда легко бежать. Но по крайней мере появилось занятие. Генри наклонился у стены, а я, разувшись, встал ему на плечи. Нога у меня снова заболела, но я не обратил на это внимания. Он медленно распрямился, а я держался, за стену и дотянулся до прутьев решетки. Я потянул изо всех сил, но прутья прочно сидели в камне.

Генри шевельнулся подо мной, и я сказал ему:

- Не получается.

- Попробуй еще. Если бы...

Он замолчал, и я услышал то, что его остановило: скрип ключа в замке. Я спрыгнул и стоял, глядя на темный прямоугольник двери. Она медленно и со скрипом открылась. Показался свет. Огонь лампы отражался в маленьких стеклянных кружках. Это был мальчишка, смотревший на нас с лестницы.

Он заговорил, к моему изумлению, по-английски.

- Не шумите. Я вам помогу.

Молча пошли мы за ним по лестнице, старое дерево скрипело под нашими ногами. Мы миновали зал. Он старался осторожно открывать дверь, но петли ужасно визжали. Наконец дверь была открыта. Я прошептал:

- Спасибо. Мы...

Он мотнул головой вперед - приспособление на его носу выглядело еще более смехотворно - и сказал:

- Вы хотите идти к лодке? Я могу вам помочь.

- Не к лодке. На юг.

- На юг? Из города вглубь? Не к морю?