Однако Анна-Лиса не слыхала его слов, она неслась сломя голову, не видя, что лес становится все гуще и темнее. И она поняла, что дорога не приведет ее домой, к маме. Но она знала, что далеко-далеко, в лесной чаще, есть яма, где отец ее жег уголь. Туда-то она и хотела добежать. Хижина отца была сложена из прутьев, веток и жердей, так что Анна-Лиса могла бы там переночевать. Тогда, верно, отец проводит ее утром домой.

Ой, ой, ой, ой, теперь она уже не думала о том, что хочет есть и пить. Только бы ей добраться до отцовской хижины!

А что это такое? Разве это не хижина из прутьев и жердей прислонилась к упавшей сосне? И разве не сидит на земле перед хижиной огромный, черный старик? До чего ж он некрасивый, стало быть, это не отец. Тогда это, пожалуй, какой-нибудь другой углежог, их ведь так много в лесу.

Анна-Лиса бросилась прямо в объятия старика и закричала:

- Милый, добрый, хороший, спаси меня от медведя, спаси меня от медведя!

- Кто ты? - проворчал старик.

- Я - мамина и папина Анна-Лиса.

- А как ты думаешь, кто - я?

- А ты, верно, углежог.

- Ты так думаешь, - сказал старик. - Но ты должна знать...

Оказывается, Анна-Лиса оказалась в объятиях у самого Мишки-Медведя.

- Пойдем-ка к моей старухе, - смущенно проворчал Мишка. Он взял Анну-Лису на руки и внес ее в хижину, где играли два медвежонка, а сама же фру Медведица стояла в углу и готовила ужин из орехов и меда.

- Кто это с тобой, отец? - пробурчала она.

- О, это всего лишь маленькая девочка, которая прыгнула прямо ко мне в объятия. Она такая легкая, совсем пустая от голода, так что лучше всего, если ты дашь ей поесть.

Анне-Лисе дали и орехов, и меда, и ягод. Она наелась так, что чуть не лопнула. А потом оглядела горницу.

- У вас тут очень уютно, - сказала она, - но если бы мама была здесь, она бы прибрала получше.

- Что это такое "прибрать"? - спросила фру Медведица.