– А, – коротко сказал Антон, глядя на корабль. – Ну, пошли?

– А другой белый человек? Он тоже из Кайро?

– Да, они оба оттуда. Если бы ты был постарше, ты бы это сразу заметил.

– А те, кто закрыл реку и уехал? Из Кайро?

– Не все.

– Почему другой белый человек остался? Ему нельзя назад в Кайро?

– Он хотел бы, чтобы ему было нельзя. Хотел бы, чтобы Кайро отказалось принять его обратно. Он не может уйти добровольно, сам, как первый белый человек. Он для этого слишком бел.

– А первый?

– А первый решил, что довольно сбежать из Кайро, чтобы перестать быть белым. Он ведь не знает, что его мечты тоже белы.

– Так что, белый человек из Кайро не полетит?

– Отчего же. Он полетит.

Солнце, жадно лижущее стальные панели обшивки, слепило глаза. Антон с Сергеем стояли в десятке шагов, у гостеприимно спущенного трапа. Здесь, вблизи, кораблик напоминал декорацию для третьесортного приключенческого сериала – из тех, в начале каждой серии которого показывают лица актёров в эффектном ракурсе. Тщательно, почти любовно выструганный трап только усиливал это ощущение. «Как всё это глупо», – устало подумал Антон. Он обернулся. Сергей флегматично жевал табак, воздерживаясь от комментариев. Деревенька вдалеке жила своей жизнью, кажется, нисколько не обращая внимания на двух белых чудаковатых господ, которые зачем-то сделали себе большую игрушку. Зачем-то. Зачем только…

Внезапно его охватило ощущение, будто за ним наблюдают. Одна – нет, две пары цепких внимательных глаз. Антон развернулся к Сергею, но тот по-прежнему рассеянно рассматривал корабль. Что-то в его позе и выражении лица напомнило Антону скучающего туриста. Он много таких повидал на своём веку, а не раз и сам был в их числе. Туристы – счастливый народ. Они ни во что не верят. Но при этом, как дети, падки до скользких, мутных африканских сказок.

«Корабли не взрываются при взлёте, – в тысячный раз подумал он. – Я хочу построить то, что не взорвётся. Чёрт подери, я построил то, что не взорвётся. И наплевать, что оно не взлетит».