- Господин не любит Лягушатины! - сказала Эйрис, кладя руку на колено Тилода. - Господин хочет самое лучшее!

- Есть еще телячьи котлетки, запеченные в листьях, с грибной подливкой! - несмело предложил слуга и покосился в сторону Тилода так, словно на табурете сидел не человек, а хуруг.

- Хорошо, мой друг! - нежно улыбнулась Эйрис. - Неси!

- Мигом, госпожа! - с облегчением воскликнул слуга и исчез, как осенний лист, подхваченный ветром.

Трактир был почти пуст. Лишь две женщины пили сок в противоположном углу зала, да какой-то бродяга тянул из деревянной кружки вино. Лицо у бродяги было покрыто струпьями, и на левой руке, которой он постукивал по столу, не хватало двух пальцев.

- Я начинаю тревожиться! - тихо сказала Эйрис. - Что-то здесь не так, в твоем городе! Я чувствую запах грозы!

Тилод втянул носом воздух.

- Вряд ли! - сказал он. - День будет ясным!

- Запах грозы! - повторила Эйрис. - Тихо так, все будто застыло... Словно все ждут чего-то... недоброго!

Бродяга за соседним столом вдруг отчаянно застучал по столешнице и запел неожиданно сильным, глубоким голосом:

- Он идет по тропинке слов,

Рассекающей дымный кряж!

Позади него - мираж!

А плечо у него - свело!

На плече у него мешок:

Черный демон внутри зашит!

Строчкой рун, как змеей, обвит

Ярко-красный атласный шелк!

Он восходит на край скалы!

И идет, потому что слеп!

А глаза его так светлы!..

Что не жить ему на земле!

Бродяга грохнул кружкой по столу.

- Вот! - воскликнул он. - Баллада об Освободителе! Ликуй, благословенный Конг!

И присосался к кружке, хлюпая и проливая кислое вино на грудь.

Слуга принес мясо и вино, и Тилод принялся за еду. Эйрис к своей порции даже не притронулась.

Десятник, как и обещал, самолично появился в харчевне.