- Наместник примет тебя и... госпожу! - сообщил он. - Не торопись! Если желаешь доесть - доешь!

Но Тилод поднялся.

- Пойдем! - сказал он Эйрис, положив на стол серебряную монету.

Эйрис тоже встала, но, прежде чем последовать за ним, взяла свое нетронутое блюдо и кувшинчик с вином и поставила их на стол бродяги.

- Поешь! - сказала она ласково.

Мужчина поднял лицо. Глаза его смотрели над ее головой: незрячие глаза.

- Пусть берегут тебя боги, дочь! - произнес он звучным красивым голосом, так не вязавшимся с его внешностью.

Эйрис ничего не ответила ему, просто повернулась и вышла следом за мужем.

Дворцовый парк тянулся почти на полмили. Пламя солнца искрилось в бесчисленных фонтанах, сверкало на ажурных крышах беседок и павильонов. Между мощными стволами платанов, затеняющих аллею, росли кусты с алой мелкой листвой, подстриженные так, чтобы формой они походили на сидящих пардов. Люди в парке встречались редко. Эта часть его была закрыта для служащих Канцелярии Наместника. Здесь бывали лишь личные гости Наместника Алана.

Тилод, Эйрис и десятник подошли к белой каменной арке справа от парадной лестницы. Два воина в сверкающих бронзовых доспехах шагнули им навстречу. Один прикоснулся к груди Тилода, останавливая пришельца, второй дотронулся рукой в перчатке до эфеса меча зодчего.

Тилод оглянулся на десятника.

- Придется оставить! - сказал тот, будто извиняясь. - Это не новый обычай, так было и прежде, верно, господин зодчий?

Тилод кивнул и, отстегнув меч, протянул стражнику. Затем поднял руки, чтобы тот мог убедиться: другого оружия у зодчего нет.

Эйрис никто обыскивать не стал.

Едва они вошли в тень арки, рядом возник слуга, босоногий, в белой набедренной повязке. Он молча поклонился Тилоду и провел их во внутренний дворик с фонтаном и широкими мраморными скамьями, застеленными коврами.

- Можете подождать здесь! - сказал десятник. - Наместник сейчас выйдет к вам!