Положив руки на плечи Тилода, Эйрис заглянула снизу в его зеленые глаза.

- Иди, смой с себя запах моря, - сказала она. - Я оставила в бассейне свою воду!

Тилод наклонился к ней, вставшей на пальчики ног, и поцеловал в уголок рта.

- Иду! - сказал он. - Начинай есть, не жди меня!

- Нет уж! Я подожду! - Эйрис бросила полотенце на одно из широких кресел и уселась в него, подобрав под себя ноги. - Вечером я уберу здесь! пообещала она. - Даже в наших пещерах меньше пыли, чем на твоих шелках!

- Оставь! - крикнул сверху уже поднявшийся по лестнице зодчий. - За маленький серебряный грош я найму женщину, которая вполне справится с этим!

- Я хочу сама убирать свой дом! - крикнула Эйрис, во Тилод ее уже не слышал.

Зодчий снял с окон кисеи, и теперь маленькие медовницы уже порхали в комнате. Стремительно выбросив руку вперед, Эйрис поймала одну, зелено-алую малышку, издавшую возмущенный писк. Женщина погладила ее по блестящей спинке и подбросила вверх. Крылатая ящерка часто-часто затрепыхала полупрозрачными крылышками и опустилась на голубую розетку комнатного цветка. Воздух в комнате нагрелся от тлеющих в жаровне углей. И все же Эйрис, привыкшей к южному зною, Фаранг в конце третьего месяца зимы казался холодным. Впрочем, к холоду она относилась так же равнодушно, как и к жаре.

Тилоду же после купания захотелось надеть что-нибудь теплое, и он накинул на себя длинный халат из тончайшего тайского розового мохера, за который когда-то заплатил целый золотой "дракон". Сам халат весил немногим больше уплаченной за него монеты.

Золотистое солнце, столь приятное в этот сезон, заглянуло в высокое окно, заблистав на полированных стенных панелях и синем шелке, устилающем половые циновки.

- Эйрис! - позвал он. - Как там наше вино? Еще не остыло?

- Пора идти! - сказал Тилод, делая последний глоток. - Хотел бы я знать, куда делся Санти!