- Жив! - сказала Эйрис. - Это-то я чувствую! А не могли ли его выслать вместе с тобой?

- Дети не отвечают за вину отцов! - возразил зодчий. - Да я и своей-то вины не знаю! Нет, милая, выслать его не могли! И в лагере его не было, а дом, как видишь, - не продан. А по закону, если у исчезнувшего нет наследника, имущество его распродают не позже, чем через два-три месяца! Нет, он, скорее всего, - в городе! Якшается с простонародьем!

- Тебе это неприятно?

- Да нет! Я ведь и сам не из благородных. Но предпочел бы, чтобы мой сын лучше следил за домом и меньше возился с девками на фарангских пляжах!

Эйрис пожала плечами и отправилась наверх, где осталась ее сумка, переодеться.

Тилод сбросил халат, отодвинул стенную панель, вынул шелковую рубаху с короткими рукавами, шитую по вороту серебром, и "зимние" штаны, просторные, доходящие до середины икр. Открыв вторую панель, зодчий достал кольчугу, дорогую, двухслойную, собранную из крохотных колец. Тилод, колеблясь, подержал ее в руке, а потом положил обратно.

Сверху спустилась Эйрис. Одета она была по-прежнему в конгайскую юбку с косым краем и блузу, оставлявшую открытым правое плечо. Длинные волосы собраны на голове в подобие башни, под черной шелковой сеткой, скрепленной серебряными булавками в три четверти локтя длиной. Прическа эта прибавляла Эйрис роста и придавала величественный вид. Но Тилод оценил и то, что под черной сеткой светлый цвет волос не бросался в глаза, а острые длинные булавки были неплохим оружием в умелых руках. Не единственным оружием Эйрис. Золоченые, вырезанные из толстой кожи леопарды, с внешней стороны украшающие сандалии женщины, поднимались почти до колен, а их головы с прижатыми ушами были круглыми рукоятями кинжалов. И не знай Тилод об этом заранее, он никогда не догадался бы.

- Потрясающе! - признал Тилод. - Я боюсь вести тебя в город!

- Я плохо выгляжу?

- Тебя похитят! Наверняка! Я бы ни за что не устоял! Хотя, - он показал взглядом на сандалии, - обнимать кугурра, пожалуй, безопасней, чем тебя!