А в конце того дня Эмили сказала, что уезжает на год и три месяца. Для ребенка – целая вечность. Ким разозлилась и не разговаривала с ней в такси всю дорогу до дома.

Больше она сестры не видела. И не было за эти годы ни одного дня, когда ей не хотелось бы вернуть эту поездку в такси.

Через несколько месяцев, когда она собиралась в школу, мама усадила ее и сказала, что случилось кое-что, еще точно не известно, что именно, но…

Ее не смогли найти. Эмили должна была приехать домой, и она вернулась на Гринуэй раньше времени. Она вышла из космопорта в Терминал и села в такси с еще одной женщиной, чтобы ехать к себе в отель. Но туда она не приехала. И никто не знал, что произошло.

Кто-то шел по берегу – женщина с собакой. Несмотря на холод. Ким смотрела, как они скрылись за изгибом отмели, и пляж снова опустел.

– Да, Шеп, красиво, – сказала она.

Потом натянула пижаму, которая, конечно, была подключена к системам Шепарда и могла создавать разнообразные ощущения. Шторы зашелестели под внезапным бризом, когда она забиралась в кровать. Шепард отключил свет.

«Включить тебе программу, Ким?» – спросил он.

– Да, пожалуйста.

«Выбрать мне самому?»

Обычно она предоставляла ему выбор. Так интереснее.

– Да.

«Спокойной ночи, Ким», – сказал он.

Сайрес говорил извиняющимся голосом.

– Ким, – сказал он, – введение корабля в звезду не получается. Значит, все программирование бесполезно.

В приглушенном свете центра управления он был до невозможности красив.

– Это значит, что заряд взорвать не удастся.