– Верно.

Она поглядела на экраны, на Альфу Максима.

– Времени переписывать программу нет.

Он кивнул:

– Работа провалилась.

– Может быть, и нет, — сказала она. – Если нажать изо всех сил, можем успеть.

– Ким, мы оба знаем, что это невозможно. — Он поглядел на нее широко открытыми глазами. – Давай признаем, что усилия бесполезны и воспользуемся моментом.

– Сайрес…

– Я люблю тебя, Ким. И какое нам дело, взорвется звезда или нет?

Шепард разбудил ее в семь. Апельсиновый сок и тосты были уже готовы.

«Знаешь, – заметил он, – его нельзя назвать человеком ответственным, твоего командира».

– Я знаю.

«Так, может, я перепишу программу?..»

Сок был превосходен.

– Оставь как есть, – сказала она.

«Как скажешь, Ким. – Он засмеялся. – А тебе звонят. Профессор Толливер».

В семь утра?

– Соедини, – сказала она.

Шейел Толливер постарел. Живость ушла из черт его лица. Оно стало землистым. Борода, когда-то черная, стала серой. Но он улыбнулся, увидев ее.

– Ким, я прошу прощения, что звоню так рано. Хотел поймать тебя, пока ты не ушла на работу.

– Я очень рада слышать вас, профессор. Давно уже мы с вами не говорили.

– Да, давно. – Он сидел, опираясь на подушки, в резном кресле с подлокотниками в виде драконьих лап. – Я тебя видел вчера ночью. Ты держалась отлично. – Ким показывали почти по всем новостям. – Кстати, я должен тебя поздравить. Ты сделала отличную работу.

Она не стала скрывать, что ей эта работа не нравится.

– Это не та профессия, которую я выбирала.

– Да. – Его вид выдавал неловкость. – Но человек никогда не знает, как сложатся обстоятельства. Ты, насколько я помню, хотела быть астрономом.

– Астрофизиком.

– Но ты отлично смотришься на трибуне. А я когда-то считал, что из тебя получился бы приличный историк.