— Подожди здесь, сын мой, — сказал Священник.

Никаким его сыном я не был — он всех так называл.

Я отошел к наружной стене, выжидая, пока тот не отошлет последнего прихожанина. Наконец, молитвенный дом опустел и священник, устало опустившись на боковую скамью, сделал мне знак подойти.

— Погляди на меня, мальчик мой, — повелительно произнес он.

Я покорно поднял голову.

— Ты должен говорить со мной абсолютно откровенно, — сказал он, — я не желаю тебе зла.

Я молча кивнул.

— Эти твои… приступы… они не сопровождаются видениями?

— Нет, святой отец. Это… ну, просто приступы. Я теряю сознание, и все.

Он задумался.

— Способность Видеть — тяжелый дар. Быть может, ты просто не хочешь признаватся себе в нем.

Я понял, что отчасти он говорит о себе, и, пожалуй, заинтересовался. Кого не заинтересует загадочная способность святых отцов видеть странные вещи, недоступные ни одному обычному человеческому взору?

Потому я честно напрягся, стараясь отталкиваться от того, о чем он сегодня рассказывал — о Власти и Силе, о Поражении и Утрате.

— В пламени очага? В дыму?

— Нет, святой отец, — сказал я, — Нет… ничего.

— Все, что не от Господа, все от нечистого, Люк, — сказал он тихо.

— Но у меня нет Дара, святой отец, — в отчаянии сказал я. — Ничего нет, Господь свидетель.

Он помолчал. До сих пор лицо у него было добрым и мягким, сейчас он смотрел куда — то вдаль и оно сразу стало чужим, словно ему уже не было до меня дела и он больше не старался мне понравиться.

— Ладно… — сказал он, наконец, — Временем располагает Господь, мы же только пользуемся им. Подождем… он сам знает, когда прислать мне преемника.