— Ублюдки, — сказал он, — вон, даже придурок верит.

— На то он и придурок, — рассудительно заметил Дарий. — Это выдумки. Старухи малолеток пугают, чтобы они далеко не забредали, а ты и купился. Да я тебе таких историй сколько угодно расскажу…

— Знаю, знаю… про упырей твоих вонючих.

Тим надулся и покраснел, точь в точь как рыба — шар, когда ее вынимают из воды — дело явно шло к драке.

— А пошли посмотрим, — сказал он. — Его и сейчас наверняка видно — пока гроза собирается.

Я был уверен, что ничего там нет, и что Тим, потерпев позорное поражение, наверняка разозлится еще больше, но отступать уже было поздно и я согласился. Дарий тоже согласился — ему не терпелось насладиться унижением приятеля. Остальные отказались — быть застигнутым грозой вдалеке от дома — штука неприятная, да и никто не позволил бы нам всем, целой ватагой, ускользнуть из поселка.

Воздух был тяжелым, душным, и, казалось, я видел, как в нем проскакивают крохотные синие искры. Небо опустилось так низко, что я, вроде, даже ощущал, как оно давит на плечи. Я пожалел, что встрял во всю эту историю — окажись я свидетелем победы Тима, или его поражения, это все равно ничего не изменило бы, но меня гнало вперед любопытство и странная смесь надежды и страха, — ведь если эта легенда окажется правдой, то, может, и все остальное, о чем рассказывают — тоже.

— Вот оно, это место! — гордо сказал Тим.

Он стоял на самом краю обрыва, а потом лег на живот, упершись руками в каменную кромку, и стал вглядываться в серую глубину.

— Ничего не видно, — с торжеством сказал Дарий, — ты все выдумал.

— Да смотри же получше, дурень!