Долгая в наших краях зима, долгая и холодная, но и ей приходит конец — волны перестают перекатываться через песчаную косу и женщины ночами в часы отлива охотятся с острогой на отмели и вспыхивают и гаснут в воде отражения факелов. Тропа к верхним пастбищам совсем заросла и пришлось заново расчищать ее огнем и я видел, как те деревья, что помоложе, расступаются, уступая пламени дорогу. Я с нетепением ждал лета, когда община, покинув тесные зимние дома, переберется в летние — на выгоны в предгорьях, рядом с такими же летними стоянками соседних общин — за зиму я уже успел подзабыть, что между ребятней из чужих общин часто вспыхивают жестокие драки, да и других неприятностей хватает — и тяжелой работы тоже, — а помнил только, как там было хорошо: как жгли костры и пели песни, и справляли праздник летнего солнцестояния и праздник урожая, и как спали под открытым небом, и как скрипели в траве пестрые маленькие пильщики. Но пока до лета было еще далеко — долины в предгорьях лежали под снегом, а люди общины сбрасывали зимнюю одурь, в шумных ссорах выплескивая все раздражение, накопившееся за полгода вынужденного безделья. Полы в молельном доме выскоблили добела и натерли пахучим воском, стены украсили гирляндами из зеленых веток и отец Лазарь отслужил первую весеннюю службу. Это была благодарственная служба для всех жителей общины, и люди, стосковавшись по торжественной, высокой речи, пришли задолго до начала действа и перешептывались, и вздыхали, с нетерпением ожидая появления Святого отца.