Опускаясь в шахту лифта, Фастина ощущала себя так, словно судьба ее была решена бесповоротно. Хорошо это или плохо, определить она не могла.

«Странное у меня настроение, – думала Фастина, – и состояние. И мыслю я нелогично, в этом нет сомнения. Должно быть – любовь…»

Позже они собрались на балконе, с которого открывался чудесный вид на озеро, пили аперитив, непринужденно болтали. Гигантская стая розовых фламинго вдруг взмыла в небо. Тишина, царившая в лесу, нарушалась только далеким ревом какого-то зверя. Пронзительное чувство неизбежной утраты охватило всех троих.

– Когда мы исчезнем, по крайней мере, останется все это, – заметил Велюзи, облокачиваясь на невидимый силовой парапет. – Когда люди еще интересовались абстрактными теориями, некоторые утверждали, что человечество – всего лишь уродство, ошибка природы. Нет нам места на Земле. Возможно, они были правы.

Фастина улыбнулась:

– Теперь это не имеет значения.

– Только не для нас, – ответил Велюзи. – Даже сейчас находятся люди, считающие, что пришельцы были ниспосланы свыше, – ну, знаете, как верили в древние времена. Тогда существовали религии, требовавшие уничтожения человека для восстановления биологического равновесия.

– Ты говоришь о чудаках, бреющих головы? – спросил Марка.

– Да, о них, – вздохнул Велюзи. – Мы не меняемся. Совсем недавно нам нечего было бояться. Нас было мало, и у нас было все, что мы хотели. Мир был прекрасен – мы жили в настоящем раю, хотя и не осознавали этого.

– Знаю, – пробормотал Марка.

– Да, я полагаю, ты знаешь, – продолжил Велюзи. – Я помню, поселившись у нас, ты не уставал удивляться, насколько совершенно наше общество по сравнению с тем, которое ты знал. Лично я никогда не мог понять, почему некоторые предпочитают жить в сумерках…

– Ну, а сейчас? – спросила Фастина.

– Отчасти, да.