Все это мой собеседник выпалил одним духом, явно довольный возможностью продемонстрировать свою осведомленность в государственных делах.

"Очень интересно, - заметил я. - Не упустили ли вы, однако, нечто такое, что должно было случиться сегодня, но не случилось?"

Аптекарь наморщил лоб. "Да, - сказал он, - ведь нынче поутру должны были казнить Равальяка. Может быть, ваша милость имеет в виду это происшествие?"

Я побелел: "Как Равальяка?!"

"А что, он ваш родственник? Я-то полагал, сударь англичанин". Он достал из обширного кармана флакон с нюхательной солью и собирался было сунуть мне его под нос, однако я решительно отказался от этого варварского заместителя валидола.

"О нет, - сказал я, овладев собой, - просто мне показалось, что я слышал его имя".

"Еще бы, вот уже третий день только и разговоров, что этот человек замышлял дурное против короля. Впрочем, казнь отложена на два-три дня, пока парижский палач оправится от простуды. До чего же, однако, подлы эти католики, - поделился своим возмущением Баланже, впервые обнаружив собственные религиозные пристрастия, - ведь это уже восемнадцатый убийца, подсылаемый ими к государю! А финансирует всех бандитов не кто иной, как благочестивый Филипп II..."

Тут вдруг мессир Баланже прикусил губу, глаза его округлились от страха. Я хотел было оглянуться, чтобы посмотреть, что привело в ужас словоохотливого аптекаря, но не успел: чьи-то мощные длани обхватили меня сзади и оторвали от земли, одновременно кто-то ловко заткнул мне рот кляпом и резким движением надвинул шляпу на глаза. Не будучи в состоянии кричать о помощи, я был брошен в какой-то экипаж, лошади тронулись с места рысью, унося не в меру настырного путешественника во времени навстречу его судьбе.