- Вот те раз! - с восхищением сказал он. - Ай да старикашка! Надул! Провел как школьника! Подсунул дерьмо вместо раритета! А я-то развесил уши, растяпа!..

Он раскрыл книжку посередине - раздался треск, вой, заклубилась сера, посыпались искры - и выскочил маленький, рыжий бесенок с копытцами. С неожиданным для себя самого проворством Алексей бросился за ним на землю и придавил его книжкой, как мышонка.

Позднее он припоминал, что в тот момент в голове у него не было никаких мыслей. Впрочем, он никогда не отличался их избытком, но тогда, по собственному его признанию, его мозговые извилины были стерильны, как прокипяченные шприцы.

...Через четверть часа, после бурного объяснения, он уже снова сидел на лавке, таращился на бесенка во все глаза и, все больше переходя от изумления к безудержному веселью, в сотый раз переспрашивал:

- Тот самый? "бес опечаток"? с обложки?

- Ну да, ну да, - самодовольно отвечал бесенок, задирая нос и крутя хвостом. - Именно я и заведую всеми опечатками, описками и оговорками в мире. Нелепицы и несуразицы, небылицы и несообразности - все это находится в моем ведении. Если тебе сказали одно, а ты услышал совсем другое, - это я нашептал тебе на ушко. Когда ты окликаешь на улице старого знакомого, а он оказывается вовсе чужим тебе человеком, - это я перебежал у тебя перед глазами. Да будет тебе известно, что это я витал над Шампольоном, когда он разгадывал египетские иероглифы. Это я водил за нос Бержерака. Это я окрутил вокруг пальца Галилея. Это я надул братьев Монгольфье. И это у меня граф Калиостро ходил в подмастерьях.

Он раздулся до размеров пивного бочонка и, багровея, закричал:

- Што?.. фы мне не верить?.. Карашо, я такашу фам, тойфель потери!.. Sehe! Вас ист дас? - спросил он, указывая на подернутый ряской пруд.

Алексей послушно взглянул - и вздрогнул. Стремительно раздвигая носом тину, к берегу плыл крокодил. Он был огромен - судя по выставленной над водой голове. Его глазки хищно поблескивали, длинная зубастая пасть широко разевалась.