- Если, если, - передразнил бесенок. - Волков бояться - в лес не ходить. А тебе сегодня еще много чего предстоит испытать. Ну, что ж ты стоишь как пень? Осваивай свое новое рабочее место.
Млея внутренне, Алексей последовал за отделом писем, скрывшейся за глухой кожаной дверью.
Он оторопел, войдя в кабинет и подняв глаза. Марь-Иванна уже успела выгрузить многочисленные папки на стол и теперь стояла перед ним в виде вызывающем. Левая нога Марь-Иванны, неестественно белая, жирненькая, была голая - пустой чулок сброшенной змеиной кожей висел на спинке стула для посетителей, стоптанная туфля валялась на паласе у стены. Алексей застал ее за сниманием второго чулка.
- Что вы делаете? - вскричал он.
- Да вы разве не видите, Анатоль Сергеевич? - шаловливо спросила Марь-Иванна. - Закрывайте скорей дверку на замок...
Задвижка замка сама с лязгом впилась в замочную скважину.
- Иди же ко мне, пусик, - сказала Марь-Иванна, приближаясь на босых ногах и ловя его сложенным вдвое чулком за шею.
Алексей заупирался, в панике заоглядывался, ища бесенка, но паршивца и след простыл.
Все остальное произошло необычайно быстро, он и опомниться не успел.
Даже год спустя Алексей краснел и начинал заикаться, случайно встретившись с Марь-Иванной на улице. Она же по-прежнему ни о чем не подозревала, но всякий раз, когда ей вспоминались те незабвенные мгновения в редакторском кабинете, глаза ее сладострастно закатывались, а дыхание становилось прерывистым...
- Говнюк ты после этого, больше никто, - с укором говорил Алексей бесенку некоторое время спустя. - Бросить меня с этой бабищей...
Бесенок оправдывался лживо:
- Просто я рассудил, что не следует мешать двум влюбленным, уединившимся в укромном местечке... Разве не прав я?
- Говнюк ты, - только и мог повторить Алексей обиженно.
Он сидел в опустевшем на обеденный перерыв экономическом отделе, в глубоком кожаном кресле, в ужасно расстроенных чувствах. Ему все время хотелось умыться, но он и так уже затопил весь туалет холодной и горячей водой попеременно. Кроме того - занозой в душе саднила ненаписанная заметка. Обеденный перерыв кончался, скоро все вернутся... А редактор прямо сказал: последнее испытание! А как он напишет эту чертову заметку, если старикашка вообще отказался с ним разговаривать?!