На другой день девочка проснулась очень рано и, приподнявшись на кровати, по-прежнему испуганно смотрела кругом.

— Где ж моя мама? — сквозь слезы спросила она стоявшую около Марью Степановну.

— Она придет, моя хорошая, ты будь умницей; вот молочка выпей тепленького с булочкой, а потом я тебе игрушек дам, моя деточка.

Девочка стала сдаваться, она взяла чашку из рук старушки и, видимо, проголодавшись, с жадностью выпила молоко.

— Мама придет? — успокоившись, спросила она.

— Придет, придет, моя крошка, — отвечала Марья Степановна. — А как тебя зовут, деточка? — спросила она.

— Любой зовут, — тихо отвечала малютка, и стала одеваться.

Одевшись, она скромно села на пол и молча гладила Ваську, который ей, по-видимому, очень нравился. Приготовив кое-что из белья и большой платок, чтобы завернуть девочку, когда за ней придут, Марья Степановна стала хлопотать по хозяйству. Вскоре у дверей раздался звонок.

— Это мама моя! — радостно встрепенулась Люба.

Это была вчерашняя женщина.

— Извините, сударыня, что я вас беспокою, — сказала она Марье Степановне, — Я должна просить вас: подержите девочку еще несколько дней. Мы еще не придумали, Куда бы ее отдать. Она — круглая сирота, Через несколько дней я за ней зайду.

— Ничего, тетушка, что ж делать! Надо помочь. Девочка нас не стесняет, только жаль её, — горюет очень, — отвечала Марья Степановна.

— Она скоро успокоится — ребенок ведь. — И она ушла.

Удивился Петр Петрович, когда, вернувшись со службы, застал дома вчерашнюю маленькую гостью и признаться, не особенно был доволен, что нарушена их мирная одинокая жизнь.