Ночью мне снились кошмары. Волчьи стаи окружали мою дачу. Я слышал звон стекла, треск оконной рамы. Огромная морда лезла в окно, открывала пасть, лязгала зубами. Доносилось жалобное блеянье, хрип, топот...

Внезапно я с ужасом понял, что это уже не сон, что страшные звуки доносятся снизу, из кухни. И, еще окончательно не проснувшись, - раздетый, босой, - я сорвал со стены ружье и стремглав бросился вниз по винтовой лестнице.

В расплывшемся мутном пятне света я увидел козью ногу в луже крови и горящие злобой янтарные глаза зверя. Вскинул ружье, навел стволы туда, где светились точки глаз, и нажал на спуск. Раз, второй. Послышались сухие щелчки курков. И тут я вспомнил, что вчера вечером перед чисткой разрядил ружье и забыл потом вложить в ствол патроны. Я взмахнул ружьем как дубинкой, услышал глухой предупреждающий рык, понял, что сейчас зверь бросится на меня, его прыжок неизбежен. Еще что-то я успел увидеть в пятне света, что-то, встревожившее и поразившее меня, но осознать, что же это такое, тем более размышлять о нем, не было времени. В эти решающие мгновения полуосознанно, почти инстинктивно, я крикнул:

- Джек! Джек!

Огромный волчище с мощным загривком и чепраком на спине прижался к стене и лязгнул зубами.

- Джек!

Он метнулся к окну, поджав толстый куцый хвост. У меня появилась уверенность...

- Джек!

Он замер, повернул голову ко мне знакомым вопросительно-настороженным движением.

- Джек, бедный мой Джек...

Он завыл. Смотрел не на меня, а куда-то в сторону и выл на одной ноте, потом задрал окровавленную морду к окну, продолжая выть и не решаясь броситься в спасительный светлый квадрат.

- Что же ты наделал, что наделал...

Внезапно зверь исчез из лунного пятна, канул в темноту. Оттуда послышались странные чавкающие звуки и тявканье, отдаленно напоминающее собачье.

Я пошарил по стене, щелкнул выключателем. Яркий свет залил кухню. Зверь смотрел не на меня, как я ожидал, а на Нюрку - на то, что от нее осталось.