Но тут загремели выстрелы, и она прыгнула и понеслась к спасительным зарослям. Нырнула в них и пропала, будто и на самом деле была только тенью. Но на молочно-белом снегу остались четкие следы волчьих лап с прострочками от когтей.

Зима выдалась лютой, снежной. Замело тропы. Многие звери укрылись в своих норах. В дачном поселке стали исчезать собаки. Ошейники находили в снегу рядом с обглоданными костями.

Волчьи набеги становились все более дерзкими. Случалось, что собак утаскивали прямо из будок. Дачники установили круглосуточное дежурство, выставляли капканы, но все усилия оказывались тщетными.

Мою дачу по неизвестным причинам серые душегубы обходили пока стороной. Я замечал, как косятся на меня соседи, представлял, что они думают. И сам я терялся в подозрениях. К счастью, хозяйство мое было невелико. Кур не заводил. Нюрку на всякий случай закрывал на ночь в кухне.

Так прошли январь и февраль. Наступил март. Волки беспокоили нас реже. Но около моей дачи появились волчьи следы. Их цепочки располагались все ближе к домику с каждым днем. Мне отчего-то казалось, что это следы Джека. Я представлял, как он бродит вокруг дачи: знакомые дразнящие запахи притягивают, голод подталкивает, но чувство опасности и, возможно, какие-то воспоминания заставляют держаться подальше. И он уходит в лес к стае - одинокий, настороженный, несчастный, чужой и там, и здесь, оттолкнувший былое и отринутый от него, не в силах его ни забыть, ни переступить. Ибо в его мозгу звучат и свирепые голоса предков, и звуки сытой неволи, и, кто знает, может быть, голоса существ, окружавших его на даче, а среди них были и ласковые, и добрые. Как умещается все это в его мозгу, куда приведет?