Стало тихо, и в этой тишине Эраст Бонифатьевич подвел итог:

- Глас народа! - сказал он назидательно. - Вокс деи, так сказать. Не упирайтесь, Вадим Данилович, не надо. Все всё про вас давно знают. В девяносто третьем все до одного были уверены, что победят демократы. Весь советский народ, как один человек. Только вы говорили: нет, ребята, не будет этого, а будет вам Жириновский. Так оно и вышло! В девяносто четвертом все были уверены, что никакой войны в Чечне не будет, и только вы один...

- Чего вам от меня надо, вот я чего не понимаю, - сказал Вадим. - Что я, по-вашему, - волшебник, что ли?

- Не знаю, - сказал Эраст Бонифатьевич проникновенно. - Не знаю, и даже знать не хочу. Нам надо, чтобы победил на губернаторских выборах человек, которого все называют почему-то Интеллигентом, а уж как вы это сделаете, нас совершенно не касается. Волшебство? Пожалуйста, пусть будет волшебство. Колдовство, чары, телекинез... футурокинез, так сказать, - да ради бога. Вообще - пусть это будет ваше ноу-хау, мы не претендуем. Понятно?

- Мне понятно, что вы с ума сошли, - сказал Вадим медленно.

Он вдруг поднялся.

- Хорошо, - сказал он. - Ладно. Сейчас. Я только принесу бумаги...

Он шевельнулся к палатке, но элегантный Эраст Бонифатьевич даже не посмотрел, а только лишь покосился в сторону рыжего Голема и тот, единственный, кажется, шаг сделав, тотчас оказался между входом в палатку и Вадимом.

- Рыжий-красный - человек опасный... - сказал ему остановленный Вадим, и асимметричное лицо Голема перекосилось еще больше, он даже, кажется, прищурился от напряжения.

- Чево?! - спросил он чрезвычайно агрессивно, но неожиданно высоким и сиплым голоском.

- ...А рыжий-пламенный поджег дом каменный... Извини, - поправился Вадим поспешно. - Ничего личного. Это я так - от ужаса.