- Это полностью ваша проблема, - возразил Эраст Бонифатьевич, слушавший, впрочем, внимательно и отнюдь не перебивая. - Чем вам будет удобнее, тем и поворачивайте.

- Да невозможно же это!

- А мы знаем, что возможно.

- Да откуда вы это взяли, господи!?

- Из самых достоверных источников.

- Из каких еще источников?

- Сам сказал.

- Что? - не понял Вадим.

- Не "что"", а "кто". Сам. Понимаете, о ком я? Догадываетесь? САМ. Сам сказал. Могли бы, между прочим, и сообразить, ей-богу.

- Врете, - проговорил Вадим и поперхнулся.

- Невежливо. И даже грубо.

- Не мог он вам этого сказать.

- И однако же - сказал. Сами посудите: откуда еще мы могли бы такое узнать? Кому бы мы еще могли поверить, сами подумайте?

В этот момент Тимофей Евсеевич словно очнулся от гипноза. Он издал странный скрипучий звук, сорвался вдруг с места и кинулся прочь - огромными прыжками, перескакивая через натянутые палаточные стропы, петляя из стороны в сторону, словно исполинский потный заяц с прижатыми красными ушами, выскочил из расположения и помчался к северному склону, прямо на призрачно мерцающие сахарные головы Эльбруса.

Все следили за ним, словно завороженные. Потом большеголовый любитель орешков спросил быстро, почти невнятно:

- Скесать его, командир?

- Да нет. Зачем? Пусть бежит... - Эраст Бонифатьевич вдруг легко поднялся и помахал своей тросточкой кому-то поверх кухонной палатки видимо, тем, кто оставался у машины: все в порядке, мол, не берите в голову. - Пусть бежит, - повторил он, снова усаживаясь на место. - У него свои дела, у нас свои, правильно, Вадим Данилович?