- Такой маленький и такой непр-риятный... - сказал ему Вадим перехваченным голосом. Лицо его сделалось серым, и пот вдруг выступил по всему лбу крупными каплями.

- Не паясничать! - приказал Эраст Бонифатьевич, мгновенно раздражаясь. - Вам очень больно, а будет еще больнее. Лепа, два!

Мелкий Лепа быстро облизнулся и ловко перехватил второй палец. "Н-ну, ты! - прошипел Вадиму в ухо рыжий Голем-Кешик, наваливаясь еще плотнее. С-стоять!.."

- Все. Хватит... - Вадим задохнулся. - Хватит. Я согласен.

- Нет! - возразил Эраст Бонифатьевич. - Лепа, три!

На этот раз Вадим закричал.

Эраст Бонифатьевич, опасно откинувшись на спинку кресла, наблюдал за ним, играя черной указкой с шариком. На лице его проступило выражение брезгливого удовлетворения. Все происходило по хорошо продуманному и не однажды апробированному сюжету. Все совершалось правильно. Непослушному человеку вдумчиво, аккуратно, умело и со вкусом давили пальцы, причем так, чтобы обязательно захватить основания ногтей. Человек кричал. Вероятно, человек уже обмочился. Человеку преподавали серьезный урок, и человек был расплющен и сломлен. Что, собственно, в конечном итоге и требовалось: человек в совершенно определенной кондиции. Потом он распорядился:

- Все. Достаточно... Лепа! Я сказал: достаточно!

И они отступили, оба. Вернулись на исходные позиции. Как псы. В свои будки. Псы поганые. Шакалы. Палачи. Вадим смотрел на посиневшие свои пальцы и плакал. Пальцы быстро распухали, синее и багровое прямо на глазах превращалось в аспидно-черное.

- Мне очень жаль, - произнес Эраст Бонифатьевич прежним деликатным голосом светского человека. - Однако это было безусловно необходимо. Необходимый урок. Вы никак не желали поверить, насколько все это серьезно, а это очень серьезно! Теперь следующее... - он сунул узкую белую ладонь за борт пиджака и извлек на свет божий длинный белый конверт. - Здесь деньги, - сказал он. - Неплохие, между прочим. Пять тысяч баксов. Вам. Аванс. Можете взять.