Длинный белый конверт лежал на столе перед Вадимом, и Вадим смотрел на него стеклянными от остановившихся слез глазами. Его сотрясала крупная дрожь.

- Вы меня слышите? - спросил Эраст Бонифатьевич. - Эй! Отвечайте, хватит реветь. Или прикажете мне повторить процедуру?

- Слышу, - сказал Вадим. - Деньги. Пять тысяч...

- Очень хорошо. Они - ваши. Аванс. Аванс не возвращается. Если шестнадцатого декабря победит Интеллигент, вы получите остальное - еще двадцать тысяч. Если же нет...

- Шестнадцатого декабря никто никого не победит, - сказал Вадим сквозь зубы. - Будет второй тур.

- Неважно, неважно... - проговорил Эраст Бонифатьевич нетерпеливо. Мы не формалисты. И вы прекрасно понимаете, что нам от вас надо. Будет Интеллигент в губернаторах - будут вам еще двадцать тысяч. Не будет Интеллигента - У вас возникнут, наоборот, большие неприятности. Теперь вы имеете некоторое представление, какие именно это будут неприятности.

Вадим молчал, прижав к груди правую больную руку левой здоровой. Его все еще трясло. Он больше не плакал, но по виду его совершенно нельзя было понять, в уме ли он или в болезненном ступоре - согнувшийся в дурацком складном кресле трясущийся потный бледный человек. Эраст Бонифатьевич поднялся.

- Все. Вы предупреждены. Счетчик пошел. Начинайте работать. У вас не так уж много времени, чтобы повернуть вашу газовую трубу большого диаметра - всего-то каких-нибудь пять месяцев, даже меньше. Как известно, - он поучающе поднял длинный бледный палец, - даже малое усилие может сдвинуть гору, если в распоряжении имеется достаточно времени. Так что приступайте-ка лучше прямо сейчас...

- Если нет трения... - прошептал Вадим, не глядя на него.

- Что? А, да. Конечно. Но это уж ваши проблемы. Засим желаю здравствовать. Будьте здоровы.