Юрий тоже попробовал обдумать происшедшее, но у него ничего интересного не получилось. Он никогда не отличался способностями к дедукции, индукции и всякой прочей формальной логике. Он обычно видел только суть вещей, совершенно при этом не понимая подоплеки. Ну, назначил свидание. Ну, схватил его редикюль... Дело житейское. Прислал вместо себя бабу свою. Потому что неловко человеку показалось - просто взять и совсем не прийти... Ну и в чем, собственно, проблема?

Самому Юрию проблема виделась сейчас только одна и совсем другая. Работодатель скуп, как двадцать четыре Плюшкина. Заплатит он теперь за несостоявшийся сеанс или же уклонится? На вполне законных, между прочим, основаниях. "За что платить, если не за что платить?" И получалось (после применения дедукции и индукции), что двадцать гринов, в скобках - баксов, только что накрылись медным тазом - старым, дырявым и с прозеленью. И с длинной гладкой ручкой притом - для удобства накрывания... Он попытался вспомнить, сколько у него оставалось в последний раз на книжке, но вспомнить не сумел. Вспомнил только, что немного. То ли сто черно-зеленых, то ли двести.

Между тем они шли уже вдоль решетки парка Свободы, и дождь становился все сильнее и все омерзительнее, а встречные-поперечные все мокрее и чернее - они все были словно выкарабкавшиеся из воды (из дымящейся полыньи) утопленники. Они были на вид совсем неживые, в отличие от Работодателя, пусть даже и погруженного в размышления. На роденовского "Мыслителя" он, впрочем, отнюдь не походил. У него была густая абсолютно седая шевелюра и постоянно красное, даже, пожалуй, малиновое лицо не то скандинавского шкипера, не то кадрового употребителя спиртных напитков.

- В такую погоду, - сказал Юрий, стирая щекочущую воду с лица, хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Без зонтика.

- А кто же ей не велел зонтика брать, спрашивается, - тут же откликнулся Работодатель, не выходя, однако, из задумчивости.