- Кому - ей?

- Да собаке.

Юрий не нашелся, что на это сказать, и некоторое время они шли молча, огибая ажурную ограду парка, чтобы попасть на автостоянку, где у Работодателя мокла под дождем машина "Нива", мрачная и грязная, словно тягач в разгар осеннего наступления. Они погрузились, и все окна в машине тотчас запотели до полной непрозрачности. Работодатель принялся их протирать грязноватым вафельным полотенцем, а Юрий сидел без какого-либо дела и думал, что в машине вот воняет кошками, сил нет, как воняет, хотя уже полгода, наверное, прошло с того страшного дня, когда они возили работодателева Рыжика в ветеринарную поликлинику и Рыжик, непривычный к автомашинам, ополоумев со страху, обмочил вокруг себя все - сиденья, пол, а под занавес и самого Юрия, исполненного глубокого, но бессильного к нему сострадания.

- Я одного не понимаю, - объявил вдруг Работодатель, который к этому моменту уже протер наиболее важные стеклянные поверхности и теперь чистил от грязи отвратительно скрипящими "дворниками" ветровое стекло. - Я не понимаю, зачем надо было так затейливо и очевидно врать?

- А кто это тебе, бедненькому, врет? - спросил Юрий, тотчас профессионально насторожившись.

- Да бабель эта красноволосая... Ну, сказала бы, что простудился, мол. Или что на службу срочно вызвали... А то - "радикулит", "костыли", "инъекция"... Какая там еще инъекция - от прострела?

Юрий посмотрел на него с подозрением. Проверяет, что ли? "Тестирует" (как он любит выражаться)? А ведь непохоже! Работодатель скуп, но справедлив. Призрак "хрустящего Джексона" вдруг снова забрезжил в пространстве возбудившегося воображения.

- Она тебе не соврала ни слова, - сказал он по возможности веско.

- То есть? - Работодатель повернулся к нему всем телом и уставился едкими светло-зелеными глазами.

- То есть все, что было тебе сказано, - все правда.

- Ручаешься?

- Ну.

- Точно?