Вошел и поздоровался без всякого достоинства, быстро-быстро потирая озябшие сизые ручонки, подшмыгивая серым носиком (не граф де ля Фер, нет, совсем не граф, и даже не канцлер Сегье, а скорее уж господин Бонасье, но заметно съежившийся от старости и аскетического при советской власти образа жизни). Чинно присел в предложенное кресло, Скрытно, но внимательно огляделся и тотчас же затеял маленькую склоку насчет Юрия, присутствие коего показалось ему, естественно, необязательным и даже излишним. Работодатель, естественно, придерживался по этому поводу мнения прямо противоположного. Произошел следующий разговор, во время которого Юрий нейтрально помалкивал, продолжая быстренько изучать досье клиента ("фотография в полный рост с загадочным интимом", как любил выражаться относительно таких досье Работодатель).

- У меня, знаете ли, дело чрезвыча-айно деликатное, чрезвычайно...

- Разумеется, дорогой Тельман Иванович! За другие мы ведь здесь и не беремся...

- Тельман, - поправил его клиент, голосом раздраженным и даже капризным. - Меня зовут Тельман Иванович, с вашего позволения.

- Прошу прощенья. И в любом случае вы можете рассчитывать у нас на полную и абсолютную конфиденциальность.

- Да-да, это я понимаю... Фрол Кузьмич мне вас именно так и аттестовал...

- Ну, вот видите!

- И все-таки... Здесь случай совершенно особенный. Дело это настолько щекотливое... Мне придется называть звучные имена, очень даже звучные... А немцы, между прочим, знаете как говорят: что знают двое, знает и свинья, хе-хе-хе, я извиняюсь. Двое!

- Совершенно с вами согласен, уважаемый Тельман Иванович. И с немцами - тоже согласен. Но ведь сказал же понимающий человек: "Два - любимое число алкоголика". А в Писании так и совсем жестко сформулировано: где двое вас собралось, там и я среди вас. И соответственно, я предупреждаю, просто обязан предупредить, что вся наша беседа записывается.

- Ах, вот даже как! Но в этом случае я вынужден буду, к сожалению...