Иду вслед за Максимом, замечаю нацеленные на меня любопытные, иногда быстрые, косые, скользящие, а иногда - откровенно-настойчивые взгляды женщин. Что ж, благодаря создателям, особенно скульптору Сайданскому, мне достался неплохой внешний облик, что должно было, по его мнению, способствовать общению с людьми.

Проходим по палубе к шахматному салону. Здесь сидит много людей, в основном пожилых мужчин. Впрочем, встречаются и молодые, и женщины. Имеется лишь один свободный столик, но кресло около него занято - девочка дошкольного возраста устроила на нем спальню для кукол.

- Ты с кем здесь? - спрашивает ее мой новый знакомец.

- С дедушкой. Вон он за тем столиком. - Углы рта у девочки загнуты вверх, что придает лицу смешливо-задорное выражение.

И тут же, видимо не найдя в нас ничего заслуживающего внимания, девочка отворачивается, надевает на куклу пестрый лоскуток, подносит ее к зеркальцу.

- Иди к дедушке, - говорит Максим и сдвигает разлатые свои брови. - Он заждался и потерял тебя из виду.

- Нет, дядя, вы ошибаетесь - он занят, ему не до меня.

Вдруг она как-то совсем не по-детски, искоса, взглядывает на нас, спрашивает:

- Я вам мешаю? Хотите играть?

Я замялся, застигнутый врасплох ее вопросом.

- Мешаешь, - строго говорит Максим. - Почему бы тебе не пойти в детский салон, не поиграть с другими ребятами?

Девочка опускает голову, краснеет даже ее тоненькая шейка.

- Извините, - бормочет она, медленно собирая рассыпавшиеся лоскутки, ожидая, что Максим скажет еще что-то.

- Уж больно вы непреклонный, - упрекаю я его, когда девочка с тяжким вздохом уходит.

- Больше, чем невнимание, детям вредит вседозволенность, - ворчит он, усаживаясь за столик.

Мне хочется возразить ему, я думаю: наверное, он не очень любит детей, смотрит на них, как на помеху.