Его рука зачем-то потянулась к пешке, замерла. Широкая сильная кисть неподвижна, только пальцы чуть вздрагивают, поглаживая фигурку.

"О чем он собирается спросить? - думаю я. - Скорее всего, задаст один из обычных вопросов: например, правду ли говорят вот о такой-то способности сигомов? Можете ли вы то? Можете ли вы это? Правда ли, что вы бессмертны? Этот вопрос особенно интересует людей - и по вполне понятным причинам. Как вам живется среди людей? Одни вопросы - чтобы что-то выяснить, удовлетворить любопытство. Другие - чтобы потом вспоминать: вот что мне однажды сказал сигом. Третьи - чтобы заглушить тревогу: а не опасны ли эти могущественные искусственные существа? И есть еще вопросы иной группы, призванные смягчить, заглушить мысли о собственном несовершенстве..."

Конечно, я мог бы просто заглянуть в его мозг, прочесть его мысли. Но это бы означало нарушить запрет - без крайней необходимости проникнуть в интимные тайны человека.

- Так о чем же вы хотели спросить? Времени у нас совсем немного - мне пора лететь своим курсом...

Его темные небольшие глаза стали словно буравчики, они стремятся заглянуть в меня.

- Только не обижайтесь, ладно? Видите ли, я по профессии школьный учитель, а ребята - это такие любопытные люди... В спорах с ними часто задумываешься над тем, над чем прежде не задумывался... - Мягкая добрая улыбка на мгновение преображает его напряженное лицо, и я понимаю, что ошибался, заподозрив его в нелюбви или безразличии к детям. - Я читал о различных ваших совершенствах. Здесь все закономерно, ведь мы вас придумали, как бы пытаясь восполнить все, в чем нас обделила природа. Но переспорить, перехитрить или просто подправить природу чрезвычайно сложно. Видимое может обернуться совсем другой стороной...

- У нас мало времени, - решаюсь напомнить я.

- Да, да, извините. Хочу спросить вас...