— Что же, наконец, случилось с малюткой? Здесь его нет! — С этими словами он вытянулся в ниточку и вполз в гору — поискать своего драконенка.

Галогриф продолжал хохотать во всю глотку, а Эдмонд продолжал щемить хвост драконенка, и немного спустя голова большого дракона, вытянувшегося в необычайно длинную нитку, очутилась у круглого отверстия с железной крышкой, а хвост его оставался отсюда на расстоянии мили или двух. Когда Эдмонд услышал, что чудовище приближается, он в последний разок прищемил хвост драконенка, затем поднял крышку и встал за нею, чтобы большой дракон не мог рассмотреть его. Потом он снял хвост драконенка с крючка, и старый дракон заглянул в отверстие как раз вовремя: он успел увидеть, как хвост его драконенка скрылся на дне гладкой покатой галереи под аккомпанемент последнего крика боли. Каковы бы ни были остальные недостатки дракона, он во всяком случае обладал сильно развитыми родительскими чувствами. Он бросился вниз головой в отверстие и быстро скользнул вниз за своим младенцем. Эдмонд наблюдал за тем, как исчезла его голова, а затем и все остальное. Дракон был такой длинный и растянулся так тонко, что на это понадобилась целая ночь. Это было все равно что наблюдать за проходившим товарным поездом в Германии.

Когда исчезло последнее звено хвоста дракона, Эдмонд быстро прикрыл железную крышку. Он был добрый мальчик, как вы уже успели заметить, и его радовала мысль, что теперь и у дракона, и у его драконенка будет масса их любимого лакомства на вечные времена.

Он поблагодарил галогрифа за его любезность и вернулся домой как раз вовремя, чтобы позавтракать и поспеть в школу к девяти часам. Конечно, он не мог бы успеть, если бы город стоял на старом месте у реки, посреди равнины, но теперь город укоренился на склоне горы, на том самом месте, где дракон его выплюнул.

— Ну-с? — спросил учитель. — Где же ты был вчера?

Эдмонд объяснил, и учитель сейчас же выпорол его за ложь.