А Эдмонд ел крутые яйца с пирожком и слушал. Когда он снова проголодался, то попрощался с галогрифом и заспешил домой. Но на следующий день он пришел опять за новыми историями. Так повторялось изо дня в день.

Он рассказал товарищам в школе о галогрифе и о его удивительных историях, и они слушали, затаив дыхание, но, когда он стал рассказывать о том же учителю, его выпороли за ложь.

— Но это все правда, — уверял Эдмонд, — посмотрите только на эти ожоги на моей руке.

— Я вижу, что ты играл с огнем, шалил по обыкновению, — заметил учитель и выпорол Эдмонда сильнее прежнего.

Учитель был невеждой и Фомой неверующим; к счастью, не все учителя похожи на него.

Однажды Эдмонд сделал новый фонарь из каких-то химических составов, похищенных им из школьной лаборатории. С этим фонарем он снова отправился на разведку, чтобы посмотреть, не удастся ли ему найти существ, которые производят шум другого рода.

В совершенно другой части горы он нашел темный проход, со всех сторон устланный медью, что делало его похожим на внутреннюю часть огромного телескопа, и в самом конце его он увидел ярко-зеленую дверь. На дверях виднелась медная дощечка со словами «Госпожа Д. (просит постучать и позвонить)» и белая записка «Разбудите меня в три часа». У Эдмонда были часы; ему подарили их в день рождения, то есть два дня тому назад. Он еще не успел разобрать их, чтобы посмотреть, что заставляет их двигать стрелки, поэтому они еще шли. Он теперь посмотрел на них. Было без четверти три.

Не говорил ли я вам уже, что Эдмонд был очень добрым мальчиком? Он сел на медную ступеньку у дверей и подождал до трех часов. Тогда он постучал и позвонил. Из-за двери послышалось какое-то громыхание и пыхтение. Большая дверь быстро распахнулась, и Эдмонд едва успел спрятаться за нее, когда появился огромный желтый дракон, который пополз вниз по медному коридору, как большой червяк или, скорее, как чудовищная тысяченожка.