Потом их всех окликнули, и они скрылись в тереме. Потом...

Там, прямо в тереме, взвыли рога, загрохотали бубны...

И появился Хальдер. Но какой! Его несли закутанным в медвежью шкуру. Только одно лицо его и было видно из-под шкуры. Оно было синюшное, опухшее, глаза - открытые. У них, у белобровых, так заведено, чтобы покойник был обязательно с открытыми глазами, они говорят, что только тогда он Там не заблудится. Зато у нас смотреть в глаза покойнику ни в коем случае нельзя, иначе он уведет тебя с собой. И потому все мои люди, стоявшие у корабля, сразу опустили головы. А обреченные - смотрели, потому что им так положено.

И я смотрел! Потому что тогда мне было всё равно, тогда я не боялся смерти. И потому я видел, как его спускали по крыльцу, и видел, как в дверях явился Айга - а был он бел, как полотно, держал перед собой меч Хальдера, - и как он, ярл, сбежал по лестнице и забежал вперед процессии. И так они к кораблю и подошли: вначале Айга с мечом Хальдера, а после воеводы с телом Хальдера. Ярл Верослав, пощипывая бороду, шел сбоку, хмурился.

У корабля они остановились. Я повелел, и люди Хальдера взяли его, подняли через борт и усадили возле мачты. Хальдер сидел, смотрел вперед, словно живой.

- А меч? - спросил я.

- Меч! - повторил ярл Верослав.

- Меч! Меч! - заговорили все.

Но Айгаслав сказал:

- Потом! Сначала на кумирню. А после я сам дам ему меч! - и даже отступил на шаг, и прижал к груди меч, и еще больше побледнел, хотя, казалось, что больше уже было некуда.

Ярл Верослав кивнул, сказал:

- Пусть так. Иди.

И Айгаслав вышел вперед, пошел к кумирне. А обреченные толкали за ним корабль. Хальдер сидел у мачты, как живой, смотрел вперед, на Айгаслава. А Айгаслав раз оглянулся, два...

И я тогда уже подумал: значит, и ты, ярл, тоже будешь с нами! И я смотрел в глаза покойнику, и ты. Значит, судьба!