А путь к кумирне был неблизкий. Остановились поменять вальки, и снова двинулись. Но это что, это ж не волок! А вот когда идешь на Владивлада, то чтобы попасть на Рубон, так и полдня уйдет, пока взойдешь на перевал, да и потом, пока спустишься, тоже немало намаешься. А если по Рубону плыть и плыть, чтоб мимо Уллина и еще дальше, дальше, тогда и попадешь как раз туда, откуда прибыл Хальдер. Рубон - красивая река. Там где-то, на рубонских берегах, как говорят, и отыскали Айгаслава...

Вот так я шел, смотрел на Хальдера, думал о всяком. К смерти готовился. Смерть, если ты с мечом, не смерть, а просто р-раз! - и нет тебя, но зато есть в другой, неведомой стране, другой такой же воин, как и ты. Это не страшно. Но если умер без меча...

Да вы об этом тоже знаете, зачем об этом говорить.

И вот пришли мы на кумирню. Дрова вот так, мне по плечо, были положены. И был подход для корабля. А на дровах - кости посла и его слуг; так после псов всегда бывает. Ну а вокруг костра стояли все наши дружины. Они только что пришли из Заводей. Они стояли в полном боевом вооружении. Они пока молчали. Волхвы кричали, пели заклинания. Выли рога. Я не люблю волхвов. Да и кумиров я не очень жалую. Волхвы - они ведь такие же люди, как я, а кумиры сделаны из обычного камня. Их люди сделали, волхвы. Вот если бы кумиры сами собой родились и сами по себе к нам пришли и если бы они еще и сами по себе говорили, тогда другое дело, я бы их жаловал. А то ведь говорят за них волхвы, и говорят они лишь то, что нужно говорить, что ярлу нравится.

Я не верю ни кумирам, ни волхвам. Солнцу верю, луне. Верю огню, верю воде, верю мечу. Хотя не очень верю я мечу, а как и всякой женщине - с оглядкой.

А вот у Хальдера меч непростой. А если правду говорить - это волшебный меч. И Айга это знает! Вот и корабль уже поставили на место, и вот уже все отошли и ждут, а ярл все не идет! Стоит и держит меч - меч Хальдера! Да что он, думает, что меч ему останется? Ну нет! Меч должен быть у Хальдера, тогда он Там, с открытыми глазами и с мечом, вновь станет Хальдером Счастливым и вновь будет водить таких, как я, в походы. И одолеет всех! Как здесь одолевал. И потому он не убит - отравлен. Ибо убить его...