— Я пойму, но зачем это тебе?

— Сейчас увидишь. Настройся на меня.

Ангелок послушно закрыл глаза, чуть поморщился от боли, когда Буллфер «прикоснулся» к нему сознанием, потом потер висок и сказал вслух.

— Да, слышу… Не так громко… Нет, хорошо. — И уже открывая глаза, спросил. — И все же Буллфер, не понимаю, зачем?

Но Буллфера уже не было. Рядом с ним, переступая с ноги на ногу, потряхивая роскошной длинной гривой, стоял великолепный огненно-рыжий жеребец.

Как и всякий мальчишка такого возраста, Энджи сначала в немом удивлении уставился на коня, потом подпрыгнул от восторга и схватил Буллфера за шею.

— Вот это да! Какой хороший! Какой красивый! Умница! — Лопоча всякую чушь, он гладил жеребца по шее, трепал его гриву и чуть не целовал в морду. — Красавец! Рыжий!

— Энджи. Прекрати, — сказал я строго, чтобы унять щенячий мальчишеский восторг ангела. — Какой он тебе Рыжий!?

— Да знаю я! Знаю! — воскликнул он нетерпеливо. — Конечно, я помню, что это по-прежнему Буллфер, но… нет, ты не поймешь! Теперь это мой конь!

Похоже, в новом облике у ангелочка крыша съехала окончательно.

— Хватит валять дурака! Ехать пора.

Я поднял седло и нерешительно подошел к жеребцу, он покосился на меня горящим черным глазом, и на морде его появилось довольно-таки насмешливое выражение. Забросив седло на гладкую лошадиную спину, я затянул подпругу, надел уздечку, стараясь не встречаться с Буллфером взглядом.

— Значит так, милорд, вы младший сын моего старого боевого друга, который поручил мне заботится о вас, воспитывать и обучать воинской премудрости. Я везу вас домой к папочке, вы с непривычки устали в дороге, и благородная леди Виктория не может не пустить нас отдохнуть после дальней дороги, чтобы узнать, что происходит в соседних землях и посплетничать. Понятно?

— Понятно, — ответил мальчишка, и вытащил из мешка огромное красное яблоко, которое Буллфер припас, надо думать, для него. — А далеко нам ехать?