- Ты лучше не найдешь, Роджер, поверь мне. Это вклад, помещение денег, честно сказал Льюэллин. - Фрэнк, что купил последний герк?

- Ничего, - сказал Фрэнк. Громкая музыка неслась из его нагрудного кармана, откуда торчал приемник. - Только сфотографировал лавку и отчалил.

Взвыли турбины, и еще один новенький автомобиль остановился перед ними. Льюэллин повернулся. Трое пришельцев, сидевших в машине, были в красных фетровых шляпах, усеянных смешными розетками, с вымпелами Йельского университета. На их серые твидовые костюмы налипли конфетти.

Один из герков вылез и подошел к лавке, попыхивая сигарой сквозь свой оранжевый шарф.

- Да, сэр? - тут же сказал Льюэллин, сложив ладони и слегка наклонившись вперед. - Хорошую лепешечку с утра?

Пришелец поглядел на серые предметы на прилавке, мигнул своими желтыми глазками и издал урчащий звук. Спустя минуту Льюэллин решил, что все же это был смех.

- Что смешного? - поинтересовался он.

- Не смешного, - сказал пришелец. - Я смеюсь, потому что я счастлив. Завтра я лечу домой - наша полевая практика закончена. Можно, я сделаю снимок? - в багровой лапе появилась маленькая машинка с линзами.

- Ну, я думаю... - неуверенно начал Льюэллин. - Постойте, вы говорите, что летите домой? То есть вы все? А когда вы вернетесь?

- Мы не вернемся, - ответил пришелец. Он щелкнул камерой, вынул снимок и посмотрел на него, потом заурчал и спрятал снимок обратно. - Спасибо за приятный опыт. Всего хорошего. - Он повернулся и полез в машину. Машина отъехала в облаке пыли.

- И так все утро, - сказал Фрэнк. - Ничего не покупают - только щелкают.

Льюэллин почувствовал, что его трясет.

- Нет, вы подумайте, он ведь и вправду... они все уезжают?

- Так по радио сказали, - ответил Фрэнк. - А Эд Кун проезжал утром в Хортонвиль, так он говорит, что ни одной лепешки с позавчерашнего утра не продал.

- Ну, я просто не понимаю, - сказал Льюэллин.