— Согласна с вами.

— Я имею в виду, — дойти до того, чтобы вызывать полисмена. Невероятно.

— Еще бы, — сказала миссис Мей и принялась вытирать ноги о кусок мешковины, лежавший возле ступенек.

Мистер Зловрединг взглянул на свои ботинки и последовал ее примеру.

— Ваш брат, должно быть, умел убеждать слушателей.

— О да.

— И был большой выдумщик.

— Еще какой! По его словам, существовала целая колония этих человечков. Он рассказывал мне и о другой семье — родственниках тех, кто жил в Фирбэнке, — которая, как думали, поселилась в барсучьей норе… здесь, неподалеку, на опушке леса. Дядя Хендрири и тетя Люпи… — Она искоса взглянула на мистера Зловрединга. — У них было четверо детей…

— …По словам вашего брата, — скептически заметил мистер Зловрединг и снова протянул руку к щеколде.

— И по словам старого Тома, — засмеялась миссис Мей и понизила голос. — Старый Том клянется, что все это — истинная правда. Но он утверждает, что жили они вовсе не в барсучьей норе, а уж если и жили там, то совсем недолго. Он клянется, что много лет подряд они жили за стенкой возле очага, между кладкой и штукатуркой.

— Какого очага? — тревожно спросил мистер Зловрединг.

— Этого, — сказала миссис Мей шепотом, в то время как она распахивала дверь. — Здесь, в этом самом доме.

— Здесь, в этом самом доме… — повторил мистер Зловрединг изумленно; отступив в сторону, чтобы пропустить миссис Мей, он вытянул вперед шею и заглянул в комнату, не переступая порога.

Тихая комната казалась пустой: желтый свет лампы лился на каменный пол, в очаге тлели угли. У окна лежала груда ореховых прутьев, очищенных от коры и расщепленных, — заготовки для крыш; возле них стояло деревянное кресло. Вот все, что они заметили. Неожиданно из темного угла у очага возникла Кейт.

— А, это вы, — сказала она.

Похоже было, что она собиралась сказать что–то еще, но тут ее взгляд, скользнув мимо миссис Мей, упал на мистера Зловрединга, все еще топтавшегося у порога. — Я смотрела в дымоход, — объяснила она.