Ниже располагались картины, нарисованные масляными красками, в основном пейзажи. Один Антону особенно нравился: волшебный зимний лес, серебристо-белый, как бы звенящий, ветви деревьев воздушно очерчены снегом…

Пока Антон любовался зимним лесом, из коридора послышались постукивание палки и скрип ботинка. У двери стук оборвался, сменился царапающими звуками — баба Лена искала ручку. Заглянула, подслеповато щурясь и устроив ладонь над глазами.

На ней была коричневая кофточка в мелкий белый горошек. Такое драже принес в школу Гошка Миронов и похвалялся, что это отличные конфеты, только купленные в аптеке и потому дешевые. На оранжевой коробочке было написано: «Витамин B». Гошка некоторым дал по горошине, а сам съел остальные — и у него поднялась температура. Он стал весь красный. Антонина Ивановна не на шутку напугалась. Она его отпустила с уроков и даже дала провожатого.

— Ты чего? — выждав момент, чтобы вопрос прозвучал неожиданно, громко спросил Антон.

Баба Лена вздрогнула.

— Ой, Антоша, как ты меня напугал! Это ты, да? Доброе утро. А ты что здесь? Папы нет?

— Нет, — сказал Антон.

— Ты уже встал? Какой молодец!

Антон с удовлетворением отметил, что его самостоятельность начала приносить плоды.

Конечно, это не мамина похвала, но все же…

Баба Лена отворила дверь пошире и, опираясь на палку, переступила возвышавшийся брусок порога. Опять заскрипел ее ортопедический, на шнуровке, ботинок. Второй ботинок был матерчатый, мягкий, в желто-коричневую клетку.

В мастерскую Антону тоже не разрешалось входить без спроса, и теперь надо было как-то объяснить свое присутствие здесь.

— А где мама, ты не знаешь? А то я ее ищу, — нашелся он.

Баба Лена не знала.

— Ну, ладно, — сказал Антон. — Мне еще умываться нужно.