Простите, но я чуть было не позабыл познакомить вас с его женой, или, как принято называть подруг юных ученых, "системкой". Ее зовут... ну, конечно, Нонна! Как же еще она может именоваться?!

Элементарная вежливость требует, чтобы мы предоставили ей первое слово:

- Тебе дать с собой плавки?

- М-м-м-м. - Только при помощи длительной супружеской тренировки можно распознать в этом простом, как мычание, ответе отрицание. Впрочем, что же еще следует ждать от человека, пытающегося впихнуть в портфель вдвое больше вещей, чем он может вместить?

- Тогда возьми еще одну пару трусов.

- Зачем?

- Переодеть после купанья.

- Фу, дьявол! - Лёкочке, наконец, удалось оторвать замок от портфеля. - Я же тебе двадцать раз повторял, что еду не на курорт, а работать. Пойми, что за десять дней... А где же бритва?

- Я ее положила в чемодан, под пижаму.

- М-м-м-м.

Лёкочка принялся выгребать на свет содержимое портфеля.

Несколько минут он в глубоком раздумье глядел на толстую коленкоровую папку.

- Нонна!

- Ау!

- Тут ко мне один тип зайдет за этой папкой, так ты не говори, что я уехал.

- Почему?

- Есть соображения. Скажи, что ушел, а папку просил передать.

- Хорошо.

- И вообще не трепли про симпозиум, не положено.

- Хорошо, Лёкочка.

- Вот так. - Лёкочка затянул портфель ремнем, подхватил чемодан и, запечатлев на губах Нонны рассеянный поцелуй, направился к двери. Будь жива!

- Мыло ты взял?

- Взял, взял.

- Так когда тебя ждать?

- Дней через десять, не раньше.

* * *

Прошло три дня. Первый из них Нонна наслаждалась обществом очаровательной и ветреной подружки Свободы, второй провела с престарелой камеристкой Скукой, а на третий, измученная непрошеным назойливым визитом Одиночества и Тоски, улеглась спать в десять часов вечера.

Было уже за полночь, когда кто-то потряс ее за плечо и знакомый голос произнес привычную фразу: