- Господи, ты бы послушал, как она стонала, - старался Главный. - Какие там деньги! Это она мне заплатила! Хочешь знать, на что я их потратил? На тот же товар, парень!

" Но сколько можно приобрести всего за шекель нежности, мой принц!" беззвучно пали слова.

- ., по всему полу и ковру, пока, клянусь чем угодно, я не испугался, что мы и на стенку полезем! Да, молчунчик, нагрузился я тогда, как следует нагрузился, мой мальчик!

".., о, бедняжка, - не утихал приглушенный шелест, - нищета твоя также велика, как и счастье, и вдесятеро больше пустой похвальбы, что извергают уста твои!"

К великой радости Молчуна, такие речи велись лишь в первый день полета; все остальное время данная тема не затрагивалась ни единым словом, и так до очередного прибытия в порт, как долго бы ни длилось путешествие.

"Пропищи мне о любви, дорогая мышь, - раздавалось насмешливое хмыканье в его голове. - Встань на свой сыр и радостно погрызи мечту." Затем устало: "Но Боже! Сокровище, что бессменно ноту я, слишком тяжкий груз, чтобы терпеть, как ты толкаешь меня в свою звенящую пустоту!".

Молчун поднялся с койки, подошел к панели управления. Приборы отмечали, что корабль не отклонился от заданного курса. Великан занес координаты в бортовой журнал и настроил искатель на розыск определенного скопления массы в Туманности Краба. Когда работа будет закончена, прозвучит сигнал. Молчун отрегулировал приборы; теперь прыжок должен произойти, как только он нажмет кнопку рядом со своей койкой. Потом он, чтобы как-то убить время, отправился на корму.