Чужие правила игры. Хотя какая игра? «Худые песни соловью в когтях у кошки»… Грег включил аварийное освещение — оно ничего нового не осветило. Попробовал защиту — защита действовала. Робко увеличил радиус. Под давлением силового поля оболочка напряглась, отодвинулась от тела, смяла ростки жил. Грег продолжал раздвигать границы своего мира, пока не почувствовал, что может встать, развести в стороны руки. Из пластиковой перчатки, из полой куклы мир переродился в хрустальное… нет, скорее в золотое яйцо с густым кружевом отростков на внутренней поверхности скорлупы. Отростки сочились туманом и не проявляли агрессивности.

— Илья, ты сказки любишь? — задумчиво спросил Грег открытым текстом, не таясь.

— Какие сказки? — Илья так удивился, что тоже не подумал закрыться.

— Всякие. Скажем, Курочку Рябу.

— А что?

— Да так… Снесла, понимаешь, курочка яичко. Не простое, а золотое…

Сотт похлопал ладонью по скорлупе. Тук-тук. Как цыпленок клювом. Вогнутая, поддающаяся изнутри и несокрушимая снаружи поверхность силового поля слегка продавливалась. Признавать себя цыпленком резона не было.

Восемнадцать лет назад Грега уже произвели на свет, образец, судя по всему, получился удачным — зачем же возвращаться к пройденному? Вот годиков этак через полтораста можно и ещё разок рискнуть, пройти биоинверсор и вылупиться повторно, новеньким — аки из инкубатора. Так ведь это ж через полтораста, никак не сейчас…

— Дед бил-бил, не разбил, — продолжал бормотать Грегори, разглаживая пальцами ямку в оболочке. — Баба била-била, не разбила. Мышка бежала…

Края вмятины морщились. Грег заострил складку защитного поля и срезал тонкий слой оболочки вместе с проростками жил. Волосовидные проростки осыпались, оболочка болезненно вздрогнула.