Волей-неволей Илья потопал следом за Ляной.

— Запомни диспозицию, — прошептал Айт Грегу. — Перестрой эйгис так, чтобы не соваться к парочке ближе чем за километр, усек?

— Спрашиваешь! — Сотт потрогал эгобраслет, охватывающий левую руку от локтя до плеча, дал мысленный приказ в бездонный обсидиановый зрачок.

Эйгис сразу же наполнился сухим электрическим треском, как кошачья шерсть в грозу. — Все у тебя, товарищ теоретик любви? Ладно, пошутил. Двинулись мы, да?

Айт холодно кивнул. Подождал, пока Грегори с Румой исчезнут из виду. И высветил дисплей связи. На экране загорелись четыре зеленых огонька — два рядом, один на отшибе, четвертый — в центре, в ромбике корабля. Возле дальнего, одинокого, кружила розовая искра — сигнал автомаяка в ошейнике Румы. Промерив пальцами расстояние между сигналами на экране, Айт удовлетворенно хмыкнул, уселся на срезе шлюза, свесив ноги наружу. Ни в какой профилактике флай, разумеется, не нуждался.

2

Все, что произошло дальше, сложилось в общую картину много позже, когда ничего уже нельзя было поправить. Да и: тогда, пожалуй, догадки в значительной степени заменили Айту истину. Ибо, во-первых, из точки в ромбике невозможно в принципе уследить за остальными объектами связи.

Во-вторых, Айт из деликатности и не следил…

— Печет, — сказала Ляна, останавливаясь под цветущим деревом на самом берегу озера. Крупные цветы нижних ветвей плавали в воде, в них плескались длинноперые рыбки.

— Ага, — находчиво ответил Илько.

Девушка стряхнула с ног лодочки и таким гибким неуловимым движением выскользнула из платья, что Илье показалось, оно само собой повисло без опоры в воздухе и чуть ли не само же себя потом медленно перекинуло через ветку. Оранжевый свет Хильдуса и апельсиновый купальник подкрасили Лянину кожу червонными бликами. Губы, на которые Илья старался не смотреть, налились вишневым.