И оказалось, что эмуляты завидуют каскадийцам, каскадийцы - многоступенникам, многоступенники - опрокидам, сверх того пошли слухи о какой-то стране, где под управлением сексократов жилось лучше некуда, хотя никто не знал толком, как. Тамошние обитатели достигли будто бы таких научных высот, что сами себя попеределывали и подключили к гедогонным аппаратам, вырабатывавшим очищенный экстракт счастья; впрочем, критики называли сей неведомый край краем терпимости. И хотя Трурль исследовал тысячи стеклышек, гедостаза, то есть полностью стабилизированного счастья, он нигде не нашел. Так что слухи, возникшие в эпоху Межпрепаратных Путешествий, пришлось, к великому сожалению, сдать в архив. С немалым страхом Трурль положил под микроскоп препарат No 6590, не будучи уверен, порадует ли его чем-нибудь эта культура. Ее создатели позаботились не только о машинном фундаменте изобилия, но также о расцвете высшего, духовного творчества. Микроскопическое это племя отличалось редкостной даровитостью; великих философов, живописцев, скульпторов, поэтов и драматургов имелось там несчетное множество, а тот, кто случайно не был знаменитым композитором или артистом, уж наверное, был биофизиком, астрономом или, по крайности, прыгуном-пародистом, эквилибристом и искусным филателистом, да при том обладал еще роскошным бархатным баритоном, абсолютным слухом и цветными снами в придачу. Неудивительно, что творчество в препарате No 6590 било ключом: громоздились груды полотен, вырастали леса скульптур, мириадами печатались ученые книги, трактаты этические и поэтические и прочие изумительные шедевры. Но затем, поглядев в микроскоп, Трурль заметил симптомы какого-то неблагополучия. Из переполненных мастерских летели на улицу изваяния вперемежку с картинами, прохожие не по плитам тротуара ступали, а по толстому слою гениальных поэм, ибо никто уже никого не читал, не изучал, музыкой чужой не восхищался, будучи сам господином всех муз и гением на все руки.