Там и сям поскрипывали еще перья, стрекотали пишущие машинки, хлестали кисти, но все чаще очередной никому не известный гений выбрасывался с высокого этажа, поджегши перед тем мастерскую. Заполыхало сразу повсюду, и хотя автопожарники тушили огонь, в скором времени жильцов в спасенных от пожара домах не осталось. Между тем автоматы - канализационные, мусороуборочные, пожарные и другие - ознакомились с наследием вымершей цивилизации, пришли от него в восторг и, по мере адаптации к высокоодухотворенной среде обитания, стали эволюционировать в направлении все большей разумности. Так начался окончательный крах - никто уже ничего не тушил, не убирал, не канализировал, а было только повальное чтение, пение и театральные представления. Каналы засорились, мусорные баки переполнились, а остальное довершили пожары, и лишь хлопья сажи да обугленные страницы стихов, уносимые ветром, оживляли мертвый пейзаж. Трурль, не в силах созерцать столь тягостную картину, засунул препарат в самый дальний ящик письменного стола и долго качал головой в полной растерянности, не зная, что делать дальше. К действительности его вернули крики прохожих: "Пожар!", а горело не что иное, как его собственная библиотека. Оказалось, книжная плесень атаковала несколько цивилизаций, завалявшихся по недосмотру между томами, а те, расценив это как нашествие инопланетян, подняли оружие против незваных гостей; так вот и загорелся сыр-бор. В огне погибло почти три тысячи Трурлевых книг и столько же микрокультур, а в их числе и такие, которые, по расчетам Трурля, могли еще отыскать пути ко Всеобщему Счастью. Сбив пламя, уселся Трурль на табурете в залитой водой и закопченной по самый потолок мастерской и стал, утешения ради, просматривать уцелевшие цивилизации (пожар застал их в закрытом наглухо инкубаторе). Одна из них до того продвинулась по части научных открытий, что изготовила мощные телескопы, через которые наблюдала Трурля, и эти нацеленные в него стеклышки были подобны бисерным каплям росы. Улыбнулся он добродушно при виде такого естественнонаучного усердия, но тут же подскочил, закричал не своим голосом, схватился за правый глаз и помчался в аптеку - врачевать зрачок, пораженный лучом лазера, который тоже успели изобрести микроскопические астрофизики. С того времени он уже не подходил к микроскопу иначе, как в темных очках.