В этих строках, не похожих на поэтический опыт Вертера, видна хорошо знакомая нам Госпожа Кристия, не чуждая легкой самоиронии и кокетства. Как раз эти свои черты она наиболее охотно демонстрировала миру. Между тем случается и людям самого легкого и беззаботного нрава иметь богатую и глубокую натуру. Так в наш собственный век утонченный, роющийся в тайниках самосознания режиссер, глумясь над собой, ставит на потребу толпе площадное действо. И чем глубже погружается в себя, тем тщательнее драпируется в одежды фигляра, являясь публике таким, каким она желает его видеть. Госпожа Кристия-совершеннейшая актриса, умеющая безошибочно читать в чужих душах,-вознамерилась удовлетворить недостижимое желание своего любовника. И преуспела.

Этими отрывочными пояснениями и рассуждениями был нарушен ход повествования, но они прибавят ему достоверности и сделают более понятными дальнейшие странные поступки Госпожи Кристии и реакцию на них бедняги Вертера.

Влюбленные во время нашего отсутствия успели расстаться. Вернемся к Вертеру...

Глава 3, в которой Вертер обретает друга души

Громада Вертерова жилища возносилась над округой на целую милю. Дом помещался на вершине остроконечной скалы, окруженной вечными сумерками. В полутьме парили черные стервятники. Их крики: "Навеки нет! Остерегайся мартовских ид! Давай ощиплем цыпочку!" и другие, еще более загадочные, немало озадачивали редких посетителей. В башне, повыше прочих, но такой же узкой и темной, сидел исполненный жалости к самому себе Вертер де Гете. Погрузившись в любимое кресло из горного хрусталя, он безуспешно искал объяснения внезапному отъезду Госпожи Кристии на озеро Билли Кида в гости к Миледи Шарлотинке.