Для сообщения замка с внешним миром его хозяином было избрано единственное средство. Парашют возник из стены и пристегнулся за спиной. Вертер шагнул в окно; над головой раскрылся купол, а под ногами возникла надувная гондола. Наш печальник улегся в ней на живот в нескольких футах над устрашающими волнами. Приказав парашюту лететь к предмету посягательств на свои владения, Вертер непрестанно глядел вперед, ему не терпелось рассмотреть, что возмутило его покой.

Наконец он увидел перламутровую лодочку, похожую на большую раковину. В лодочке кто-то был. Сначала стал различим хрупкий силуэт в белой промокшей одежде, потом бледное личико, охваченное неподдельным ужасом. Только кто-нибудь из его приятелей мог пуститься в эксцентрическое приключение, изменив свой облик. Кто же? Проблеск в сплошной стене дождя открыл неожиданную истину, и Вертер, еще не осознав увиденного, вскричал:

- Ребенок? Дитя! Ты вправду ребенок?

Она не слышала. Скорее всего даже не замечала. Перед глазами девочки вставали стены водяных валов, готовые опрокинуть лодочку и увлечь в пучину юную пассажирку. Как мог ребенок оказаться в этом море? Вертер отказывался верить в реальность происходящего, но наваждение не отпускало. Он ясно видел лодку в бурном море и слышал детский плач. Сомнений не оставалось-перед ним в самом деле было не взрослое человеческое существо.

Он обо всем забыл. Сейчас игра вызванных им из небытия и подвластных ему стихий таила настоящую угрозу. Девочка в лодке была в самом деле беспомощна. Вертер наслаждался ее ужасом и сгорал от зависти к ней. Но кто она? Тысячи лет планета не знала детей, никого, кроме них с Джереком Карнелианом.

Вертер жадно ее разглядывал: шелковистая кожа, прелестные округлости несформировавшегося тела... Насквозь промокшее платье очерчивало едва округлившуюся грудь, нежные пальчики отчаянно стискивали лодочный борт, с длинных волос струилась вода. Пассажирка в страхе хмурилась перед каждым новым ударом волны, но не казалась утратившей решимости. И все же, на своем утлом суденышке, была обречена в споре с беспощадным морем и задыхалась в восхитительном бессилии.